Подобрать удобный для чтения размер шрифта:

Возвращение мастера и Маргариты. Часть 1. Глава 20

Глава 20

Показывали запись заседания Госдумы. С очередным предложениями по выходу из кризисной ситуации выступал министр финансов.

Искусное юление вокруг государственных долгов и задолженностей, вокруг бастующих, голодающих и негодующих впечатляло. У докладывавшего министра было мужественное, страдальческое лицо. Смело глядя в камеру, он врал до изнеможения. Поперхнувшись на слове «инфляция», откашлялся и продолжил речь с неожиданными для себя интонациями сказителя:

— В регионы не доходят миллионы. Госказна что черная дыра. От валютных займов мы имеем крохи и курс доллара не можем удержать…

— Ни в склад, ни в лад! Рифму давай! — донеслось из рядов.

К микрофону прорывался какой-то замухрышка-депутат, в котором Альберт и Федул не без удивления узнали Перманентова. С тоской смертника перед расстрелом тот оглядел зал и вдруг, вытаращив глаза от ужаса перед собственной смелостью, выкрикнул петухом:

— Да врет он все! Они сами займы и разворовывают! Одна шайка-лейка. Перечисляю в алфавитном порядке лиц, виновных в злоупотреблении служебным положениям и крупных финансовых хищения. Значит так
— А… Ародин, Алошин… Ой, чуть не упустил из сферы внимания метод физического воздействия… — Подскочив к докладчику, Перманентов нанес ему физическое оскорбление в виде бытовой пощечины. — Это рекомендовано в первую очередь.

На сцену вынесло сразу нескольких искателей правды. Самый бойкий и драчливый, прорываясь к микрофону, вначале оттащил даму-депутата за волосы, а потом стал плескать из бутылки воду в представителей народной власти. Разнимали парламентарии споривших горячо, но кое-как все же установили порядок и призвали к ответу крупнейшего финансиста. Тот взошел на трибуну с видом человека, несущего голову на плаху. Вместо головы он положил перед собой толстобрюхий старомодный портфель, с которым в старых комедиях ходили бюрократы. Зал загалдел, полагая, что начнется демонстрация отчетной документации по разным направлениям финансирования.

Щелкнули замки и вместо бумаг в кулаке ответственного лица появилась плотная пачка зеленых купюр в банковской упаковке. Сорвав бумажную ленту, человек широко размахнулся и метнул пачку в зал жестом сеятеля. Словно взорвавшись, она распалась на отдельные листки и дождем осыпала ряды сидевших. Сложилось впечатление, что финансист бросил новенькие сто долларовые ассигнации. Установилась тишина и полное оцепенение, как в детской игре «Замри». В этой тишине, выкрикивая суммы голосом ведущего аукцион, солидный человек продолжал вышвыривать из портфеля все новые и новые пачки.

— Два миллиона… три… восемь…

Бумажки вертелись, их разносило в стороны, забрасывало в задние ряды и на сцену. Через несколько секунд денежный дождь, все густея, затопил весь зал. Господа, товарищи и просто граждане стали бумажки ловить. Поднимались сотни рук, люди сквозь купюры глядели на свет и видели самые верные и правдивые водяные знаки. Тревога охватила зал. Всюду гудели слова: «баксы», «грины», слышались вскрики «провокация!» и нервный смех. Кто-то уже ползал, шаря под креслами. Многие стояли на сидениях, ловя вертлявые, капризные бумажки. Стоял нечищенными ботинками на красной обивке кресла и депутат Перманентов, но купюры не ловил, а тихо плакал, словно мальчик, водруженный на стул для рассказа гостям стихотворения и забывший слова. Последним, что запечатлел оператор, был ботинок кудрявого либерала, прижавший к ковровой дорожке руку «коммуняки» с пучком собранных хрустящих зеленых ассигнаций.

Появился скандальный журналист с усталым лицом человека, вынужденного созерцать и осмысливать подобные вещи с утра до ночи. И зачастил скороговоркой:

«- …Специалисты по общественному мнению и руководство ФСБ, к которым мы обратились за комментарием происшествия, пока отказываются объяснить случившееся. Единственная версия касается экстрасенса, вернувшегося недавно в страну после зарубежных гастролей. Возможно, имел место коллективный гипноз. Министр финансов госпитализирован и проходит медицинское обследование. Сдать валюту, подобранную в ходе инцидента, присутствующие отказались. Парламентарии аргументировали тем, что честно заработанные ими в ходе заседания средства поступят в различные благотворительные фонды представляемых ими подразделений и регионов.»

— Так-так… — Пальцев выключил телевизор.

— Угу, — икнул отец Федор и перекрестился. — Ты заметил лик Перманентова? Похоже, уговорили его наши партнеры. Сильно волнующее воздействие. Вруби-ка, сын мой, «Сад страсти».

— Причем здесь «Сад»? Его ведет Митрофаненко.

— А Барнаульский в числе спонсоров.

— Программа идет в записи, — резонно возразил Пальцев. Но даже сам себя не убедил и с опаской включил ночной канал.

Появилась заставка шоу и дикторша, интригующе сияя, сообщила, что вместо запланированной программы пойдет внеочередная — в прямом эфире из театра Эстрады, предоставившего сцену для популярного шоу ввиду особого случая.

Случай тут же разъяснился. Представ перед публикой и камерами, полный, веселый, как дитя, человек с бритым лицом, в пижамно-полосатом фраке и парчовом белье объявил: «Сегодня вечером любимый всеми вами ведущий программы передал бразды правления в мои чистые руки. С вами Юлий Барнаульский! В гостях у «Сада страсти» наши кумиры: восхитительная мисс Зелла Упырска и мистер Ам Арелло, прибывшие из Голливуда. Вообразите себе, сколько стоит обнаженное тело одной из этих звезд, пусть даже не до конца, я бы сказал, раздетое и не в вашей постели, а всего лишь на экране. Вообразили? Если вас бросило в жар или дали о себе знать трудные дни, примите Колдрекс, прихватите пачку прокладок Кефри, две жвачки Орбит (я перечисляю, разумеется, спонсоров нашей программы) и поторопитесь к экрану, ибо мы начинаем! Вау!!!».

Зазвучала возбуждающая воображение музыка, ансамбль бойких красоток изобразил телодвижениями чувственное зрелище. Софиты осветили высокие кресла на сцене, в которых сидела яркая брюнетка, играющая глазами, и мрачный коротышка с несексуальной внешностью отечественного бомжа. Одеты звезды были прилично. Дама — во всем, что полагается для интима, плюс длинный прозрачный халат, позволяющий это увидеть. На ее шее багровел страшным кольцом свежий рубец, очевидно — последний писк голливудских имиджмейкеров. Джентльмен был представлен в белых лосинах, по балетному обтягивающих кривые ноги и выдающиеся мужские достоинства. В свете прожекторов на алом мундире. мерцали золотые эполеты и многочисленные металлические прибамбасы. Разочарование относительно него вскоре несколько развеялось. Просмотрев предложенные ведущим правила, 5кривоногий без всяких экивоков заявил:

— Чего тут только про бюстгальтер сказано? Хорошо живете… Без трусов! Это мое условие. Играют все.

Ведущий изобразил одурительное изумление и обратился к залу:

— Принимаем условия гостя, господа?

Камеры выхватили среди сидящих в зале дорогие каждому россиянину лица. Среди них — популярной певицы, юмориста, политика, экстрасенса-целителя, прибывшего из Америки, где тот в последнее время длительно гастролировал. Публика захлопала шутке, отметив, что говорил американец, несомненно, как все они там — одесский еврей, — бойко, но с соответствующим акцентом. Не подкачала и леди.

— Эй, май лавчик! — окликнула Юлика Барнаульского мисс Упырска. — Не коси, ты тоже в игре. Но только без всяких этих своих примочек. Понял? Она кивком головы прогнала плясуний и скомандовала: — Прибор на сцену!

— Первоначально сообщу публике в качестве личного откровения мощные философские тезисы для повседневного пользования, — оттолкнув локтем застывшего на авансцене Барнаульского, Ам Арелло перехватил микрофон. Будете записывать или зарубить на носу? Ладно, рубить пока не буду. Значит так, россияне: игра есть игра. Страсть — это страсть. А голый человек — это совершенно голый человек. Граждане свободной от предрассудков страны должны быть совершенно свободными. Свободными до совершенного личного безобразия! Га-га-га… Долой цензуру в форме трусов и взаимной лояльности!

И хотя многим показалось, что рыжий остряк элементарно пьян, зал заревел от восторга. На сцене появился гигантский лототрон, в который, как объяснил Ам Арелло, заложены номера зрительских мест. Тот, чей шар вытаскивает Зелла, поднимается на сцену и платит десять баксов. Итак, до двадцати участников. Дальше везунчики сражаются между собой по принципу аукциона (столик с молотком возник слева возле кресла рыжего).

— Каждая вещь оплачивается в результате торгов. Оплатил имущество сохранил на теле. Не хватило бабок — скидывай. Тот, кто не сумеет разумно распорядиться средствами, оголеет быстрее и полнее. Пример чего, собственно, нам дает жизнь. Игра идет до последней нитки, — скороговоркой оповестил американец.

Какое-то безумие овладело залом, словно все присутствующие только что покинули банкетный стол после обильных возлияний и стремились эмоционально разрядиться. Причем, самым необузданным образом.

Завертелся лототрон, мисс Упырска весьма сексуально доставала шары и объявляла номера. Счастливцы под завистливыми взглядами спешили на сцену. В результате волнующего процесса жеребьевки у затейливо задрапированного задника с эмблемой «Сада страсти» в виде целующихся абстрактных голубков, вызывающих нездоровые эротические ассоциации, расположились в рядах кресел двадцать человек. Юлий Барнаульский, объявив себя добровольцем, написал на своей фрачной груди куском гостиничного мыла № 1. Среди играющих оказались представители обоего пола, разных социальных кругов и разной степени известности. Мрачного экстрасенса узнали все, а также политика и двух дам. Одна из них — мощная брюнетка, популярнейшая исполнительница кабацких песен, в шквале аплодисментов раскланялась публике. Другая, не менее заметная, как всегда, в шляпе с букетом и с настроением игривой школьницы, голосом сиплого боцмана с примесью ленинской картавости сообщила в микрофон:

— Я намегена сгажаться до последнего. Но погтмоне забыла на камине.

Кое-кто узнал и режиссера Тарановского, судя по цвету лица, едва справившегося с очередным приступом астмы.

Из второго ряда поднялся и взобрался на сцену круглолицый ласковый господин, которого тоже быстро узнали. Господин долго и упорно вел по телевизору юмористическую передачу, трудно сравнимую с чем-либо по масштабам глупости. Юморист предложил купить право участия в игре. Ам Арелло пошел на уступки. Люди, попавшие на сцену, восприняли участие в шоу как возможность неожиданной рекламы и восхитительной забавы. На их лицах светилась готовность проявить свое обаяние в полном объеме. Кривоногий секс-символ Голливуда вел аукцион небрежно, грубо прерывая участников, пытавшихся острить и показать себя в выгодном свете. В результате его махинаций определилась первая пара — богатая формами брюнетка-певица и едва достающий ей до плеча режиссер Тарановский.

— Неравные весовые категории! — встрял упитанный юморист, проявляя готовность начать раздевание вместо Арсения. Барнаульский шагнул вперед, оттесняя юмориста и указывая на вычерченный на груди номер один. Ам Арелло вернул инициативных мужчин на место и довольно нелюбезно, словно сержант на плацу с новобранцами, велел отобранной паре занять места у высоких стульчиков. В отличие от постоянного ведущего «Сада страсти», заезжий тип не утруждал себя шутками и не накачивал пикантность. Пошарив в карманах красного мундира, очевидно, заимствованного из гардероба Майкла Джексона, кривоногий достал бумажку и голосом Брежнева сообщил:

— Значит так… Вы, товарищ мужчина, снимаете десять вещей, а вы, дама, — все.

Вздох разочарования пронесся по залу — стало ясно, что представление — шутка. И шутка эта не удалась. Никто раздеваться не станет.

— Я подчиняюсь, — томно опуская веки, простонала брюнетка. Тут же грянул популярный похоронный марш — очевидно, перепутали фонограмму. Но певицу это не смутило. Пританцовывая, играя телесами, она начала действовать, словно заправская стриптизерка из казацкой деревни.

— Ну а ты чего топчешься? — рыжий нагло подступил к Тарановскому и помог ему снять галстук.

— Только до рубашки. У меня прострел. И вообще, я не понимаю грубого юмора, — сквозь зубы, сохраняя спокойную мину, нервничал режиссер. Но его слова, как и последующий диалог, отчетливо разнеслись по залу. — Я делаю концептуальные фильмы. Интеллектуальная ирония в стиле Феллини, поняли? Меня в России хорошо знают и любят, — неуверенно поглядывая в публику, но довольно нагло, сообщил голливудскому шуту Тарановский.

— Знаем мы… — Американец не слишком любезно освободил игрока от замшевой куртки. — Знаем, что здоровая эротика освежает большое искусство, а голая задница выглядит интеллектуальней, чем иное лицо. Извините, что плохо подумали. Не вас имел в виду. «Мыслитель» Родена, к примеру. Будь он в трениках, не произвел бы впечатления задумчивости. Га-га-га… неожиданно развеселился рыжий.

— Но я не хочу! — слабо сопротивлялся Тарановский, неловко расстегивая брючный ремень.

— А дама хочет. Это неуважение к даме, — Зелла Упырска, ничуть не больше американка, чем ее партнер, сосредоточила свет и внимание публики на завершавшей процесс обнажения певице.

Лишенные сверкающих нарядов, телеса брюнетки оказались упакованными в ажурное черное белье. Такое и на экране показать не стыдно, не то что кальсоны Тарановского персикового цвета. На хилой груди пост-пост-модерниста густо вилась пегая поросль. Босые ступни стояли ребрами, как у человека, наступившего в нечистоты. Рядом, втягивая его в пляску, неистовствовала, показывая себя со всех сторон, казачка.

— Давай, пост-сексуалист, соответствуй! — подначивал Тарановского американец. — Слышал, у вас здесь под исподним крутые концептуалисты Келвина Кляйна носят.

— Прекратите, умоляю, это гипноз! — взмолился режиссер. — Нельзя принуждать человека к бесстыдству.

— И снимать бесстыдные фильмы нельзя, — назидательно прогундосил Ам Арелло. — Это не интеллектуальное кино, коллега. И совсем не Феллини. Вас кто-то надул. Ваши изделия — форменное непотребство. — Протянув руку к кальсонам бедняги, он строго спросил. — Согласен? С моими словами согласен?

— Да! Честное партийное! — просветлел Тарановский, вцепившись в резинку и дотянув ее чуть не до шеи. — Ничего такого снимать больше не буду! Ей-богу!

Фонограмма похоронного марша неожиданно прервалась.

— Все слышали? — пророкотал американец в зал внушительным церковным басом. — Отпустить?

— Отпустить, отпустить! — просили сердобольные сограждане. — Он же больной.

Собрав одежду в охапку, Тарановский торопливо покинул сцену.

Успевшая снять бюстгальтер певица победно уселась на свой стул, но веселость ее прошла. Ярко и обыденно светили софиты, из зала раздавались смешки.

— Вы ж этого хотели, любезнейшая? Или рассчитывали на другой эффект? Иллюзии вредны. Скромность украшает даму, особенно, если больше ее украсить нечем, — сверкнув кривым глазом, американец ощерил клык. — Ступайте на место, милая моя. И подумайте хоть чуть-чуть. Если вас это, конечно, не затруднит.

В рядах застывших под эмблемой с голубками участников шоу наметилось движение, словно их расколдовали.

— Я протестую! Здесь происходит массовое зомбирование! — в центр сцены выступил экстрасенс. — Не удивлюсь, если прошедшие через ваш эксперимент люди сейчас выйдут на улицу и начнут убивать. Да, убивать! На кого вы работаете? На американские спецслужбы? — Речь мрачного целителя была произнесена столь убедительно, что в зале раздался визг. Визжали спутники подопытных.

— А ты кто такой, козел? — самым блатным образом выступил американец.

— Известный экстрасенс. Я внушаю людям добро.

— Вот так здесь у вас всегда и выходит — внушают добро, а получается как всегда. — К мужчине подступила и нежно его обняла державшаяся до сих пор в тени Зелла.

— Ой, рука холодная! — вздрогнул тот. — Тебе вообще в морг пора. Вон шрам какой! Может, и голову он тебе открутил под гипнозом?

— Отрывали по-настоящему. А вернули обратно — чудом. — Зелла улыбнулась. В уголке ее рта показалась красная пена, явилась, скатившись к подбородку, капля крови, ощерились белые, слишком острые и длинные зубы.

— Все, все! 3.14здец, баста! — вскочил, словно только проснувшись, Юлий Барнаульский. Он протер глаза и потянул у рыжего микрофон. — Пора завершать наше шоу.

— Не базлань, жопа, и так все слышно. И, между прочим, видно. Прямая трансляция. — Американец указал на бесстыдно расстегнутые брюки ведущего и стоящие в проходе камеры. — Представление продолжается. — И микрофона не отдал.

Ам Арелло отступил вглубь сцены, потемневшей и засветившейся фосфоресцирующей зеленью. Участники стали похожи на несвежих мертвецов, в зал потянуло болотной гнилью. В этой неприятной обстановке, озвученной уханьем сов и какими-то дикими завываниями, экстрасенс-целитель вдруг издал голодный рык и с воплем: «Вам хорошо, хорошо!» — прильнул к шее Барнаульского, впиваясь в нее зубами. То же самое случилось с юмористом: он стал жертвой Зеллы. Раздалось хлюпанье и чавканье, из зала донесся истерический хохот. Но никто не мог покинуть своих мест, пригвожденный парализующим страхом.

— Будет. Надоели, — американец трубно высморкался с помощью двух пальцев и утерся рукавом мундира. Зажегся свет, а все участники вампировской оргии стали кланяться и делать реверансы на авансцене. Однако глаза юмориста, целителя и Юлия стеклянно застыли, лица напоминали маски из магазина ужасов.

— Ладно, граждане. Подбиваем бабки, делаем далеко идущие выводы: врать нельзя, особенно хворым и убогим. Зарабатывать деньги низкосортным непотребством — стыдно. Особенно на людях, которые и ничего хорошего-то не видели. А воровать лично я вам никак не советую. Уяснили, господа родимые? — Ам Арелло генералом прошелся перед строем участников шоу. Засим прошу простить и откланиваюсь. Свои благодарности и аплодисменты направляйте любимцу российской публики — Юлию Барнаульскому!

Бархатный занавес за спиной вышедших на поклон участников шоу задернулся, краснея по низу от света рампы. Физиономии в этом свете выглядели престранно — дурные рожи из предрассветного кошмара. Луч прожектора высветил лицо Барнаульского, наполнившееся большим внутренним содержанием. Кашлянув, актер сделал шаг вперед, пробежал рукой по наиболее ответственным деталям туалета и затянул с душой:

» — Я прошу, хоть не на долго…»

«Боль моя, ты оставь меня, — подхватил целитель, юморист, дамы, повинуясь дирижерскому взмаху голливудского секс-символа. — Облаком, синим облаком, ты улети к родному дому. Отсюда к родному до-му…»

Хор на сцене пел не стройно, но с трепетом: «Берег мой, покажись вдали краешком, тонкой линией. Берег мой, берег ласковый, вот до тебя, родной, доплыть бы, доплыть бы хотя б когда-а-а-а то…» — вывели старательные голоса.

— Дальше — все вместе! — скомандовал Ам Арелло, поднимая зал. Загромыхав креслами публика вставала, светлея лицами.

«Где-то далеко, очень далеко идут грибные дожди…» — понеслось по рядам, обретая мощь «Интернационала», исполняемого участниками Первого съезда РСДРП. -«В маленьком саду у реки созрели вишни, наклонясь до земли. В памяти моей, в памяти моей теперь как в детстве светло…» — пел зал, все больше вдохновляясь. Женщины молодели, как на первом свидании, по некоторым мужественным лицам текли слезы просветления.

— Вот это самое, не знаю, как у вас выражаются, а я обычно называю катарсис, — объявил в микрофон рыжий. — А теперь по-тихому, рядками очистим помещение… Басам подтянуться! Колоратуру погуще! Не сбивайтесь с ритма, умоляю, родимые! И душевней, душевней…

Проследив за организованным выходом хора во все имеющиеся двери, американец изобразил для телекамеры глубокий реверанс, с каким являются на поклон лебеди в финале незабываемого балета. Где-то очень кстати прокукарекал петух и на экране телевизора, ошарашив Пальцева, появилась заставка: «Трансляция прекращена из-за прохождения спутника через космическую орбиту».

Глядя в одеревеневшее лицо Федула, Альберт Владленович поднял телефонную трубку и набрал врезавшийся в память номер. Козлиный голос Шарля проблеял:

— Аллё?

— Мы согласны на ваши условия, — сказал Пальцев, слабея. — Готовьте документы контракта.


Вы прочитали

Возвращение мастера и Маргариты — Часть 1 — Глава 20

перейдите к следующей главе:


Хотите знать о новинках, размещенных на сайте Наш Булгаков? Подпишитесь на RSS-ленту и будьте в курсе обновлений!

Поддержите проект! Добавьте кнопку или ссылку c вашего сайта. Общаетесь на форуме? Добавьте ссылку или кнопку в подпись. Материал на этой странице. Заранее благодарим за поддержку!

 

0
0

Добавить закладку на страницу "Возвращение мастера и Маргариты — Часть 1 — Глава 20"

Оставить комментарий

Не пишите ссылки в комментарии, иначе он попадет под действие спам-фильтра и его никто и никогда не увидит...
Попытка спама в комментариях ведет к бану по IP-адресу!